отсюда http://ru-polit.livejournal.com/8691884.html#t305937580

Фрагмент из книги А.А.Зиновьева "Запад. Феномен западнизма.", в котором он в свойственной ему более чем оригинальной манере рассуждает о труде ("деле") и его роли в жизни западного общества.

http://ic.pics.livejournal.com/subbotin_alex/75762012/3518/3518_300.jpg

Именно в первом (деловом) аспекте прежде всего зародились семена или первичные клеточки будущего западнизма.
Сначала это были отдельные индивиды и небольшие деловые группки, функционировавшие главным образом не по законам коммунальности, а по законам дела. При этом, естественно, получил преимущества тот, кто лучше делал и организовывал дело. Такие группки появлялись в большом числе в самых различных местах планеты, главным образом – в Западной Европе. Начался длительный процесс их борьбы за существование, отбор наиболее жизнеспособных.

Соответственно начался отбор и поощрение человеческих качеств и обладавших ими людей, лучше других действовавших в интересах таких групп. А в самих группах складывалось определенное отношение к таким качествам и людям, делавшее всех участников дела зародышем будущего народа с этими качествами. Число групп такого рода росло. Росли их размеры, и они дифференцировались. И наоборот, мелкие группки объединялись в более сложные. Усиливалась их роль в обществе, росло слияние на окружение. В них проникали внешние влияния, и они сами проникали вовне. Короче говоря, шел сложнейший исторический процесс со всеми логически мыслимыми вариантами и возможностями.

Естественными исходными группами рассматриваемого типа были группы семейные. Они объединялись в артели или корпорации, а последние образовывали более или менее многочисленные общины, целые районы, коммуны, города. Эти группы занимались не любым делом, но делом исключительным, требовавшим сравнительно высокого уровня способностей, интеллекта, квалификации. Делом, которое могли выполнять сравнительно немногие мастера. Подлинными родоначальниками будущего высокоразвитого западного индустриального общества были безвестные труженики-мастеровые, а не накопители сокровищ, ростовщики и спекулянты. Правда, со временем положение людей в обществе переменилось в силу общего закона эволюции, по которому плодами усилий тружеников-первооткрывателей пользуются ничтожества и паразиты.

Хочу особое внимание обратить на такие черты рассматриваемого процесса. Первая – упомянутые группы возникали не изолированно от общества вроде первобытных племен, а уже в достаточно развитых человеческих объединениях. Очень важно помнить об этом обстоятельстве: западнизм зародился в человеческой среде с самого начала как явление вторичное, можно сказать – более высокого уровня сравнительно с тем, что уже существовало. Сначала эта вторичность не была заметна и не выглядела как более высокий уровень живого. Это стало ясно лишь много веков спустя. Есть общий социальный закон: все по-настоящему великое впервые появляется на арене истории сначала бесшумно. Так появился, по словам Гейяра де Шардена, и сам человек вообще. Когда он зародился, никто не мог бы заподозрить, что из этой вертлявой твари вырастет венец творения. А когда человек стал тем, что он есть, уже никто не может проследить кончики его корней в животном мире в прошлом. Со временем процесс как бы углубился в более низкий слой истории человечества, охватив не только исключительные, но и обычные формы деятельности, став всеобщим образцом. Но «точка роста» нового социального феномена все равно оставалась острием стрелы, устремленной в будущее.

Вторая черта процесса заключается в том, что носителями рассмотренной западной ориентации были люди, которые были благодаря тем или иным обстоятельствам социально свободными, то есть не вовлеченными в феодальные отношения тех времен. Они были фактически свободны в том смысле, в каком люди стали впоследствии свободными и юридически. Не надо переносить на прошлое понятие свободы личности, уместное в отношении уже ставшего западнизма. Люди тогда были свободны лишь в той мере, чтобы создавать нефеодальные деловые группы (общины), и не более того.

Но для начала этого было достаточно. Западнизм вырастал не как модификация феодальных отношений людей и не из них, а вне их, независимо от них, хотя и в одном социальном пространстве с ними, но рядом с ними. Он вырастал в порах феодального общества, на свободных (относительно, конечно) местах. Он разрушал феодальные отношения, оттеснял их и, становясь сильнее, включал их в себя, трансформируя их на свой манер. Но он с самого начала был нефеодален.


Третья черта процесса – он проходил в соответствии с объективными социальными законами, и прежде всего – по законам организации и выполнения дела. Приведу несколько примеров законов такого рода. Результат дела должен удовлетворять какую-либо потребность людей, – дело должно быть общественно полезным. Дело должно делаться в соответствии со свойствами объектов, которые участвуют в деле, иначе дело не будет иметь успех. Каждое дело требует соответствующего уровня квалификации, ему следует обучаться. Затраты на дело должны соответствовать ценности результатов дела.

Основной принцип в этом отношении – наилучший результат с наименьшими затратами. Народная мудрость отразила такие правила в бесчисленных пословицах и поговорках вроде «Игра стоит (не стоит) свеч» , «Что посеешь, то и пожнешь» , «Взялся не за свое дело» , «Стрелять из пушек по воробьям» , «Дело мастера боится» . В научной литературе можно найти общие принципы деятельности, которые суть лишь записанные в профессиональной терминологии житейские банальности.


Упомянутый выше закон эффективности дела (наибольший результат с наименьшими тратами) естествен и самоочевиден. Он не нуждается ни в каком обосновании. Наоборот, он сам является основой более конкретных закономерностей деловой жизни людей в западном обществе. Он является самой глубокой основой прогресса средств производства и производительности труда.
Упомянутый закон имел силу независимо от того, имела место конкуренция или нет. Конкуренция вообще есть явление позднее, уже капиталистическое. А первоначально никакой конкуренции вообще не было. Была просто потребность в предметах особого рода, которую и удовлетворяли предшественники западного общества. Был спрос на эти предметы. Он рос, отчасти под влиянием самого производства. Рост спроса стимулировал рост производства по указанному выше закону. Возникшая впоследствии конкуренция лишь усилила действие этого закона, но не породила его. Причем рост числа конкурирующих производителей не только усилил тенденцию к росту производительности труда, но сделал немало, чтобы помешать этому: конкуренты стремились помешать друг другу. Этот закон привентации (как я его называю) сохранил силу и до сих пор.

Четвертая черта – структурирование людей в рамках западнизма происходило, естественно, прежде всего в зависимости от интересов дела и по правилам делового, а не коммунального аспекта, а именно – по характеру и степени важности участия в деле. Потому главной фигурой тут становился владелец и организатор дела – предшественник будущего собственника-предпринимателя. Опять-таки тут не следует переносить правовое понятие собственности позднейших времен на предшественника этого явления, в отношении которого более уместно понятие владения. Ошибочно также переносить понятие пролетариата (то есть наемных рабочих, лишенных собственности) на участников дела в зачаточных ячейках западнизма, занимавших подчиненное положение по отношению к собственнику и организатору дела. Это могли быть точно так же свободные от феодальной зависимости люди, но члены семьи, родственники, соседи, случайные люди, примыкавшие («прилепливавшиеся» ) к семьям владельцев дела.

Законы дела давали преимущества человеческому материалу особого рода, а время осуществляло соответствующий отбор. На эту тему я буду говорить специально ниже. Здесь же замечу, что законы дела сами по себе не порождали деловых людей. Они вообще ничего не порождали. Человеческий материал с деловыми задатками должен был появляться в силу каких-то причин, возможно – случайно. Но он появлялся, поощрялся и отбирался уже на основе законов дела, становился традиционным, множился и усовершенствовался, оказывая обратное воздействие на сам процесс дела и его закономерности. Исторический процесс всегда есть сплетение множества взаимодействующих факторов с меняющимися ролями в их взаимодействии.

Источник: А.А.Зиновьев "Запад. Феномен западнизма." (с) 1995

Мой комментарий... Хороший пример оправдания либерастом своей зависти к окружающему его сообществу. Если бы таки мамка купила ему игрушку, такую же как у его друга в детском саду, то и проблем бы у этой особи не было бы. А коль игрушки нет, так либерасту ничего другого и не остаётся либо заболтать свои внутренние проблемы, либо разбить башку об качели. Либераст, как трусливый шакал, разумеется выбирает первое.

Либерастия сама по себе не опасна для общества, так же как не опасны пациенты Бехтерева., пока находятся в закрытых помещениях. Проблема в том, что российская либерастия встаёт на рельсы народовольничества разнося свой вирус в массы, разъясняя свободному обществу, что оно никто и зовут его никак и что виной этому государство.