http://md.spb.ru/files/gallery/1027_Smerdyakov.jpg
Два понятия: «русофобию» и «смердяковщину», как правило, смешивают и обозначают одним словом. А это до такой степени неверно! Глубинные основы русофобии «внешней» и русофобии «внутренней» («смердяковщины») различаются - как небо и земля. Если при этом второе понятие мы обозначаем тем же словом, то его желательно брать в кавычки.

Что такое русофобия?
Мимолетный телерепортаж. Испанские танцоры фламенко приехали в Москву, а потом на машинах поехали в Н. Новгород. Дело было зимой (чуть ниже нуля). Каковы же были их впечатления?
Во-первых. Хо-о-ло-о-дно-о! Бли-и-ин!
Во-вторых. Мы не могли себе представить, что может существовать цивилизованная территория, на которой населенные пункты (села, поселки) расположены так далеко друг от друга. Едешь, едешь, и все время – лес, поле, лес…

СпрОсите: а где же здесь русофобия?
Все верно, здесь ее нет. Но здесь есть то, что для нее необходимо.
Прежде всего, это НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ и ТРЕЗВАЯ ОЦЕНКА. Как при такой низкой плотности населения (если сравнивать с Европой) и, следовательно, малом прибавочном продукте, приходящемся на единицу площади, эти русские поддерживают свои дороги в сносном состоянии? Ведь их климат не только мешает их строить (при минусовой температуре это невозможно), но и в существенно большей степени, чем в Европе, стремится разрушить дорожное полотно. До какой же степени эти русские – сильный, выносливый и неприхотливый народ, если способны столетиями вгрызаться в эту суровую землю!

Есть вероятность, что на первой стадии - стадии УДИВЛЕНИЯ, европеец откровенно выскажет свое мнение.
Но вот на второй стадии – стадии ВОСХИЩЕНИЯ, он, скорее всего, промолчит.
А затем, возможно, наступит третья стадия – стадия СТРАХА, т. е собственно «фобии». А что будет, если жизнь столкнет нашу цивилизацию с русскими! Они беднее нас. Но они сильнее нас. Они такие же, как и мы, но совершенно другие и непонятные.
Возможно, этот страх потребует сублимации, и на свет родится внешнее проявление фобии, которое можно обозначить как пропагандистский памфлет, маскирующий истинные причины страха и призванный заместить их псевдопричинами, принижающими русских.
(Танцоры фламенко остановились на первой стадии, поскольку были танцорами, а не политиками или политологами.)

Известный наш «доброжелатель» маркиз де Кюстин в середине XIX века написал классический русофобский памфлет. А статья В. Кожинова, посвященная его анализу, называется «Маркиз де Кюстин как ВОСХИЩЕННЫЙ созерцатель России». И здесь нет никакого противоречия.   Приведу фрагменты памфлета, в которых француз-русофоб проговаривается об истинных причинах своей фобии.

"...Никто более меня не был потрясен величием их нации и ее политической значительностью. Мысли о высоком предназначении этого народа, последним явившегося на старом театре мира, не оставляли меня"

"От края до края своих равнин, от берега до берега своих морей Россия внимает голосу Бога, которого ничто не заглушает".

"Русский народ безмерно ловок: ведь эта людская раса... оказалась вытолкнута к самому полюсу... Тот, кто сумел бы глубже проникнуть в промыслы Провидения, возможно, пришел бы к выводу, что война со стихиями есть суровое испытание, которому Господь пожелал подвергнуть эту нацию-избранницу, дабы однажды вознести ее над многими иными" (I, 237).

"Суровость восточного обряда благоприятствует искусству; церковное пение звучит у русских очень просто, но поистине божественно. Мне казалось, что я слышу, как бьются вдали шестьдесят миллионов сердец - живой оркестр, негромко вторящий торжественной песне священнослужителей... " (I, 172).

О Петербурге:

"...невозможно без восторга созерцать этот город, возникший из моря по приказу человека и живущий в постоянной борьбе со льдами и водой... даже тот, кто не восхищается им, его боится - а от страха недалеко до уважения" (I, 121).

Конечно же, восхищение, которое предшествует страху (фобии), тщательно маскируется (как правило, на бессознательном уровне). Причем, намного лучше, нежели это получилось у маркиза.

Однако не бывает настоящей русофобии (как и любой другой «фобии») без наблюдательности (даже - чуткости!) и способности к трезвому (даже – честному!) анализу, и даже, пожалуй, величия души! Просто, результаты этого анализа подменяются измышлениями, на сознательном, а чаще подсознательном уровне, что и придает особый (подчас истерический) эмоциональный накал этому явлению.

Настоящая фобия - чувство весьма основательное. Оно не может быть замешано на глупости, невежестве или малодушии. В его основе, как правило, достаточно чуткое отношение к объекту и понимание его реального потенциального превосходства в том, или ином смысле.

А вот «русофобия» «смердяковых», напротив, есть продукт отсутствия элементарных знаний о своей стране, глубочайшего невежества и, в то же время, лакейской зависти к чужому богатству, к чужому комфорту, к чужим достижениям.

Если западным русофобам необходима исследовательская чуткость, способность глубоко переживать исторический процесс, чтобы понимать глубинные основы совершенно чуждого им социума, то «смердяковым» ничего этого не нужно, они и так все знают! О чем бы с апломбом ни говорили «смердяковы», на деле они всегда неизменно поверхностны. Испанские танцоры (не специалисты по дорожному строительству!) мимоходом почувствовали то, до чего местные «спецы» по дорогам «варламовы» не допрут никогда.

«Смердяковы» – оружие русофобов. «Смердяковы» с радостью зачитываются их «памфлетами», и сами подсказывают русофобам сюжеты «русофобских» измышлений для новых «памфлетов».

Но это единственное, что их объединяет.

Источник