.....Собственно, жители должны сами решить, как должен называться их город и такое подлинно демократическое решение, сразу ставит крест на различных спекуляциях по этому поводу, потому что выбор жителей это самый железный аргумент - захотят, будут жить в Тутаеве, захотят в Романов-Борисоглебске. Им же там жить и работать, а не кому то еще. Аналогичный подход можно распространить и на другие случаи такого рода, в частности на вопрос с переименованием Волгограда в Сталинград, что без учета мнения местных жителей, было бы обыкновенным волюнтаризмом.

Как представляется, было бы хорошо, если бы депутаты Госдумы разработали и приняли законопроект регламентирующие вопросы референдумов по вопросам названий населенных пунктов, особенно в случае исторических споров.


На мой взгляд, там должны быть заложены следующие моменты:

1. Инициативная группа выступающая за внесение изменений в название населенного пункта должна официально зарегистрироваться в ЦИК или Минюсте.
2. Далее она должна собрать от 2 до 10% подписей жителей населенного пункта, где хотят вынести вопрос на рассмотрение. Сбор подписей и подготовка документов осуществляется за счет инициативной группы.
3. Собранные подписи и документы передаются в в местную или федеральную ЦИК, где рассматривается подлинность подписей и документов связанных с инициативой, а так же проводится правовая проверка инициативы в целом.
4. Если никаких противопоказаний нет, то вопрос после согласования с ЦИК и местными органами власти, выносится на местный референдум, совмещенный с одним из ближайших дней голосования и финансируемый за счет выборного бюджета.
5. Если на выборах инициатива за переименование населенного пункта набирает 51% или например 2/3 голосов (чтобы исключить стат.погрешность), то запускается процедура переименования населенного пункта с отсрочкой в 1-3-5 лет.
6. Если же инициатива не прошла, то накладывается запрет на любые попытки повторных референдумов или административных попыток сменить название сроком на 25-50 лет.

Такая схема довольно наглядно демонстрировала бы работу прямой демократии и хотелось бы, чтобы история с Тутаевым стала своеобразным примером цивилизованного разрешения подобных споров.

Отсюда